Истории семей репрессированных, архивные документы и работа по реабилитации помогают восстановить правду о трагических страницах прошлого.
РОДСТВЕННИЦА БАКТЫГАЛИ БЕЙСЕНОВА:
Папа родился в 1890 году, у знатных людей. И он почему-то захотел быть врачом. Это поддержал мой дедушка.
Это желание привело молодого интеллигента на лечебный факультет, который Бактыгали Бейсенов успешно окончил. Он стал одним из первых дипломированных врачей-казахов и членом западного крыла партии «Алаш-Орда». На родине мужчина не просто занимался практикой, а организовал строительство передовой для тех времён окружной больницы с родильным блоком. Но созидательный путь Бактыгали Бейсенова оборвался в 1937 году.
РОЗА БИСЕНОВА, ДОЧЬ БАКТЫГАЛИ БЕЙСЕНОВА:
В 1937 году, в сентябре, папу забирают. Папу забирают. Если я родилась в августе 1936 года, мне даже года не было каких-то. Я даже папу живым и не видела. Мама осталась одна с детьми. Как-то уже, находясь студентом, почему-то у меня появилась мысль: как я могу удостовериться, что отец ни в чём не виноват? И начала искать адреса, куда можно обратиться, и постепенно столько архивов — вот у меня сейчас мини-архив у меня дома.
Честное имя врача Бактыгали Бейсенова вернули позже, его дело пополнило список реабилитированных. Схожую личную летопись по крупицам восстанавливает и Сауле Ходжикова. Её дед — Коныркожа Ходжиков — был выдающимся учёным-просветителем, которого приговорили к высшей мере наказания. Старший сын педагога — Кожахмет — провёл годы в заключении, а младший — Кулахмет — оставался под негласным надзором НКВД.
САУЛЕ ХОДЖИКОВА, ВНУЧКА КОНЫРКОЖИ ХОДЖИКОВА:
Кожахмет был на 10 лет арестован и умер… вернее, пришёл через 6 лет больным. Его лагерные власти отпустили больного как бы умирать на родину. Когда он пришёл домой, представляете, вот семья сидела во дворе, как у нас принято было, когда чай пили. Бабушка сидела, мама их, папа мой сидел. И вот к дому подошёл человек смущённый, такой больной, худой, в лохмотьях. И моя бабушка папу моего отправляет, говорит: «Там, Кулахмет, смотри, подошёл, ну, нищий бедняга, отнеси ему подаяние». Папа идёт, подаёт ему хлеб или лепёшку, а тот не берёт её. И он говорит тихим таким голосом: «Кулахмет, ты что, меня не узнаёшь? Это я ж, твой брат Кожахмет». Представляете? Отец своего брата не узнал. Он только, глядя на его глаза, понял, что это его брат. И вот таких историй было очень много.
И хотя сегодня честные имена членов этой большой просветительской династии полностью восстановлены, историческая справедливость восторжествовала лишь посмертно. Подобные изломанные судьбы — не исключение, а лишь отражение масштаба той исторической катастрофы, которая переломила жизни сотен тысяч человек, оставив глубокий след в судьбе последующих поколений.
КОНСТАНТИН ЧЕРЕПАНОВ, ВЕДУЩИЙ НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК ИНСТИТУТА ИСТОРИИ И ЭТНОЛОГИИ ИМ. Ч. ВАЛИХАНОВА:
Такой масштаб репрессий — он не мог оставить в стороне практически ни одну семью в Казахстане, в нашем государстве. Судьба ближайших поколений родных, одно-два поколения максимум, как они жили, как они погибли и как они оказались за пределами Казахстана, — это очень важно для каждой казахской семьи. Ну и с точки зрения интересов общества и государства восстановления исторической правды, восстановление объективной истории казахского народа, который претерпел вот такую масштабную катастрофу 20-30-х годов.
Объективный анализ архивных материалов показывает, что под действие внесудебных приговоров попадали люди самых разных профессий и гражданства. О надуманности и абсурдности выдвигаемых тогда обвинений свидетельствуют личные письма и уголовные дела.
ХАНКЕЛЬДЫ АБЖАНОВ, ДОКТОР ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК, АКАДЕМИК НАЦИОНАЛЬНОЙ АКАДЕМИИ НАУК РК:
Философия и идеология репрессий носила абсурдный характер. Небылицы собирали, и ни в чём не повинных людей отправляли на 10-15 лет. Я видел документы, где речь идёт о репрессированной женщине из Великобритании. Она жила в Великобритании, и её двое детей-музыкантов пели в ленинградской гостинице «Астория». И однажды она приехала в Советский Союз повидать своих детей, и здесь её арестовали. Назвали её врагом народа, шпионом, вредителем, и она кончила свою жизнь здесь, в Казахстане.
БАУРЖАН ШЕРИЯЗДАНОВ, КАНДИДАТ ПОЛИТИЧЕСКИХ НАУК, ГЛАВНЫЙ НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК ИНСТИТУТА ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА МНВО РК:
Был такой, значит, третий секретарь горкома Петропавловска Аушахим Жамбулов. Вот у него судьба интересная: он после окончания Московской высшей партийной школы работает в Петропавловске в те годы, 30-е годы, секретарём горкома. Семья, жена, двое детей. Его, значит, арестовывают, обвиняют в том, что он шпион, работает в группе националистов. Его сразу сажают и отправляют в Алма-Ату, потом расстреливают. Без суда и следствия, расстрел, всё, справка есть. Жена в это время, она с двумя детьми, двумя детьми оставшимися, её отправляют в лагерь изменников. В АЛЖИР отправляют. Она отсидела, возвращается, детей нету. Детей уже усыновили. Находит дочку у чужих, забирает, потом сына ищет, сына очень тяжело находит, потому что сына тоже усыновил бывший работник комитета. Она вырастила своих вот этих детей, они выросли, потом сын стал учёным, дочка тоже там большим человеком.
При этом работа над восстановлением картины скорбных событий ведётся не только в кабинетах архивов, но и непосредственно на местах. Среди её участников — профессор из США Кэтрин Эрдман. Хотя у неё нет личной истории, связанной с репрессиями, открывающиеся перед учёной факты она воспринимает очень близко к сердцу. И студентов тому же учит.
КЭТРИН ЭРДМАН, ПРОФЕССОР КАФЕДРЫ СОЦИОЛОГИИ И АНТРОПОЛОГИИ:
Мы каждый год приглашаем небольшую группу студентов принять участие в полевых работах. Они отправляются с нами в эти экспедиции и помогают собирать данные. Студенты размышляют над тем, что значит работать с «трудной историей». Как о ней рассказывать? И, главное, как доносить это до других людей. Одно дело — читать о Карлаге в учебнике или книге, где текст может казаться сухим и скучным. Совсем другое — оказаться там, в этом пространстве, где люди переживали это прошлое. Это делает историю для них гораздо более реальной; они глубже понимают, через что прошли эти люди. Бывают дни, когда мы работаем в плохую погоду — сильный ветер, сильный холод. И это действительно заставляет прочувствовать то, что испытывали репрессированные. Мы узнали много тяжёлых историй. Ребёнка привезли в лагерь в 7-летнем возрасте вместе с матерью, братьями и сёстрами. А отца отправили в другое место. Они были разлучены 12 лет. К счастью, в итоге отцу удалось найти дорогу обратно к ним. Но когда ты слышишь эту историю вначале и просто представляешь всё это… У меня у самой сын примерно такого же возраста, и я просто… я заплакала, потому что представляешь, что твоего ребёнка увозят… От этих мыслей буквально разрывается сердце, это невыносимо страшно.
Осмысление этих сложных страниц прошлого в суверенном Казахстане стало катализатором масштабной и открытой государственной работы. Ключевым этапом была деятельность Государственной комиссии по полной реабилитации жертв политических репрессий. Сегодня эта миссия перешла к профильному Центру при президентском архиве. И каждый год у них более чем достаточно обращений в поисках истины.
АЙГЕРИМ КУРМАНГАЛИЕВА, КОРРЕСПОНДЕНТ:
В научно-исследовательский оборот поступило 83137 дел, а также был рассекречен 571 архивно-следственный том. Параллельно идёт масштабный процесс систематизации: принято свыше 320 тысяч учётных карточек, данные которых постепенно вносят в электронную базу «Аманат». Но самое главное — это живой отклик: за год специалисты исполнили почти 1800 запросов, помогая потомкам узнавать правду о судьбе своих предков.
Рассекречивание миллионов архивных материалов отражает твёрдую приверженность Казахстана ценностям правопорядка и академической открытости. При этом руководство страны чётко обозначает позицию: историческая память должна служить консолидации граждан, а не становиться инструментом для искусственной политизации или спекуляций.
КАСЫМ-ЖОМАРТ ТОКАЕВ, ПРЕЗИДЕНТ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН:
Каждый год 31 мая мы отдаём дань памяти всем людям, которые стали жертвами политических репрессий в первой половине прошлого столетия. Наш моральный долг — помнить о них, быть верными принципам законности и ценностям справедливости. В Казахстане последовательно создаются условия для всесторонней защиты прав и свобод всех граждан.
БАУРЖАН ШЕРИЯЗДАНОВ, КАНДИДАТ ПОЛИТИЧЕСКИХ НАУК, ГЛАВНЫЙ НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК ИНСТИТУТА ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА МНВО РК:
Суть истории заключается в том, что история прошла уже, её не изменить. Это уже всё, судьба такая сложилась. Нам надо вперёд смотреть. И чтобы вперёд смотреть, нам надо людей учить, воспитывать грамотно, чтобы честно прожить. Не допустить вот этих политизации, коллапсов в нашей жизни, особенно среди молодёжи.
Реабилитация репрессированных — это не попытка заново оценить прошлое, а стремление восстановить справедливость. Чтобы память о тех событиях оставалась не только частью истории, но и предостережением для будущих поколений. Напоминанием о том, к каким последствиям приводит политическое насилие, пренебрежение ценностью жизни и правами человека.