Меньше чем за год в суды ушли десятки дел о сталкинге, однако доказать факт навязчивого преследования на практике оказывается сложнейшей задачей. Где заканчивается настойчивость и начинается преступление? В Мажилисе обсудили первые результаты работы статьи Уголовного кодекса о сталкинге. Меньше чем за год в суды ушли десятки дел, однако доказать факт навязчивого преследования на практике оказывается сложнейшей задачей.
АЙГЕРИМ КУРМАНГАЛИЕВА, КОРРЕСПОНДЕНТ:
Навязчивые звонки, сотни сообщений в мессенджерах и молчаливое ожидание у подъезда. То, что долгое время в обществе списывали на излишнюю романтику или тяжёлое расставание, теперь официально признано уголовным преступлением. Это — сталкинг. С сентября прошлого года в Казахстане действует статья, наказывающая за него. Нарушителю личных границ может грозить крупный штраф, общественные работы или арест до 50 суток. Но закон, защищающий граждан, часто сталкивается с суровыми реалиями: общество только учится проводить черту между банальным ухаживанием и опасной для жизни одержимостью.
НАТАЛЬЯ ДЕМЕНТЬЕВА, ДЕПУТАТ МАЖИЛИСА ПАРЛАМЕНТА РК:
Где заканчивается настойчивость и начинается преследование? После какого количества звонков? После какого количества сообщений? После какого количества попыток контакта после выраженного отказа? Ответы на эти вопросы невозможно полностью прописать в законе. Значительное количество потерпевших никогда не обращаются за защитой. Не потому, что не испытывают страх. А потому, что опасаются быть непонятыми. Потому что общество всё ещё часто отвечает им: «Он просто переживает». «Он просто ревнует». «Он просто не может отпустить ситуацию». «Он же ничего не сделал».
С момента введения уголовной ответственности в суды направлено 83 дела по фактам сталкинга. Ещё в 49 случаях правонарушителям официально запретили приближаться к потерпевшим.
Параллельно в Министерстве внутренних дел пересматривают сами подходы к следствию: теперь дела о сексуальном насилии поручили расследовать женщинам-следователям. Такая практика введена для того, чтобы минимизировать психологическую травму для пострадавших. При этом в отношении самих преследователей полиция действует без компромиссов.
САНЖАР АДИЛОВ, ЗАМЕСТИТЕЛЬ МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РК:
При очевидности составов данных уголовных правонарушений в отношении подозреваемых лиц незамедлительно принимаются меры процессуального принуждения, то есть они водворяются в ИВС, и в дальнейшем санкцией следственного суда в отношении них избирается мера пресечения в виде содержания под стражей.
Судебная практика показывает: преследование бывает разным. В Экибастузе и Алматы мужчин, которые терроризировали бывших жён звонками и игнорировали защитные предписания, приговорили к 100 часам принудительного труда и поставили на пробационный контроль.
Другая история. В том же Алматы сталкером стала женщина: она настойчиво пыталась вернуть экс-партнёра, игнорируя тот факт, что он уже женат. А в области Жетісу ухаживание переросло в вооружённую угрозу в магазине. Позже выяснилось, что мужчина страдает параноидной шизофренией, и суд освободил от уголовной ответственности, но отправил на принудительное психиатрическое лечение. Разность этих историй доказывает: мотивы могут быть любыми, но итог всегда один — разрушенная жизнь жертвы. При этом доказать состав преступления в суде — сложнейшая задача.
БАХЫТЖАН БАЗАРБЕК, ДЕПУТАТ МАЖИЛИСА ПАРЛАМЕНТА РК:
Есть основные признаки сталкинга, и мы должны эти признаки взять за основу. Первое — это вопреки воле человека наблюдение, преследование. Второе — это носит характер незаконного преследования. И третье — если он повлёк существенный вред. И здесь мы сталкиваемся с очень большой проблемой. Как мы можем доказать существенный вред? Человек должен попасть в такую психологическую пропасть… Как правоохранительные органы могут оценить эту пропасть? Можем ли мы считать существенным вредом психологический дискомфорт или стресс? Это очень тяжело. Или для этого нужна запись психолога, обращение к психологу? Это очень сложно.
Чтобы защитить пострадавших, МВД предлагает парламентариям дополнить статью понятием «неоднократности», ведь многие агрессоры продолжают преследовать людей даже после отбытия наказания.
САНЖАР АДИЛОВ, ЗАМЕСТИТЕЛЬ МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РК:
Есть случай по Алматинской области, о котором сообщали СМИ, когда один из подозреваемых, несмотря на то, что в отношении него был вынесен приговор по сталкингу, после уже вынесения приговора и отбытия наказания в виде лишения свободы, он продолжил этим заниматься. Конечно, мы вновь возбудили в отношении него уголовное дело по статье 115 прим. 1, но мы видим, что принцип повторности и признак неоднократности должен работать.
АЙГЕРИМ КУРМАНГАЛИЕВА, КОРРЕСПОНДЕНТ:
Принятие нормы о сталкинге стало важным шагом в развитии национального законодательства, но это лишь первый шаг. Теперь важно научить казахстанцев распознавать преследование на ранней стадии, чтобы человек обращался за помощью не после трагедии, а при появлении её первых признаков. Ведь эффективность закона измеряется не количеством возбуждённых уголовных дел, а тем, чувствует ли себя человек в безопасности после того, как он начинает работать.
В Министерстве внутренних дел подчёркивают: благодаря усилению мер по защите женщин от бытового насилия казахстанки перестали замалчивать преследования. За полгода к ответственности привлекли более 40 тысяч домашних тиранов, выписано 35 тысяч защитных предписаний. Справляться с последствиями жертвам помогают в кризисных центрах, куда с начала года направили больше двух тысяч человек.
САНЖАР АДИЛОВ, ЗАМЕСТИТЕЛЬ МИНИСТРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РК:
Судами установлены особые требования к поведению в отношении 9200 агрессоров, в том числе 8300 лицам запрещено употребление алкогольных напитков. За нарушение установленных ограничений к ответственности привлечено более 10 тысяч человек. По решению суда всем им назначены обязательные психокоррекционные программы. Кроме того, 49 правонарушителям запрещено приближаться к потерпевшим.
К тем, кто не понимает предупреждений, суды применяют особые меры. Главный совет от правоохранителей — не оставаться с проблемой один на один и сразу писать заявление.