АЙГЕРИМ КУРМАНГАЛИЕВА, КОРРЕСПОНДЕНТ:
25 октября 1990 года. До провозглашения независимости оставалось ещё четырнадцать месяцев или, если совсем точно, 417 дней. Однако прочный фундамент нашей современной государственности заложен. Декларация о Суверенитете уже давала много возможностей для самостоятельности. Поэтому, например, и название страны с КазССР на Республику Казахстан поменяли ещё до 16 декабря 1991-го.
РОЗА НУРТАЗИНА, ДОКТОР ПОЛИТИЧЕСКИХ НАУК:
Декларация, которая была принята 25 октября 1990 года, является одним из первых шагов жизненного цикла становления нашей республики. Именно в декларации оговаривается наша независимость, наше сохранение ресурсов, наша идентичность, наша культура.
Осень девяностого года. «Союз нерушимый республик свободных» уже выглядел не таким уж и нерушимым. СССР охватил «парад суверенитетов». В этот переломный момент в Алматы шли бурные дискуссии, связанные с проектом Декларации. Базовый текст подготовила рабочая группа под руководством академика Салыка Зиманова, а по итогам обсуждения в него вносили правки. Депутаты, юристы и учёные вели принципиальную борьбу за каждое слово, ведь понимали — это своего рода юридическая база страны.
БЫРГАНЫМ АЙТИМОВА, ДЕПУТАТ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА КАЗССР (1990–1993 ГГ.):
О, это была такая эйфория, это была такая радость! Это было такое необыкновенное чувство сопричастности истории и судьбе своей страны и, конечно, будущему. 360 депутатов Верховного Совета XII созыва 6 часов обсуждали Декларацию о суверенитете нашей страны. И 6 часов Салык Зиманов, будучи руководителем этой рабочей группы, стоял и отвечал на вопросы. Все депутаты почувствовали, что есть возможность высказаться и выстроить свое демократическое начало нашей страны и вообще жить так, как мы хотим жить. Это был на самом деле просто ни с чем не сравнимый, никогда неповторимый момент.
Вообще само слово «декларация» многозначное. И важно понимать, что документ о Суверенитете был не просто намерением или заявлением, не подкреплённым действиями. Это было провозглашение прав, свобод и политического статуса. После 25 октября 90-го Казахстан мог блокировать любые союзные акты, ущемляющие национальные интересы. Это был старт перестройки всей государственной архитектуры. Следом приняли законы о хозяйственной деятельности и о собственности, заложившие правовую основу для свободного бизнеса. Республика планомерно брала рычаги управления своей экономикой в свои руки.
БЫРГАНЫМ АЙТИМОВА, ДЕПУТАТ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА КАЗССР (1990-1993 ГГ.):
Никакой анархии мы не могли допустить, поэтому все вопросы государственного устройства, определение его экономического и хозяйственного развития, определение его общественных организаций и жительства в обществе всех национальностей и народов и, конечно, использование всех возможностей выхода на внешнюю арену нашей страны определены были постатейно. 80 вопросов из всей Декларации, по моим подсчётам, — это мы сами определяли и ни от кого не зависели, мы даже в некоторых моментах могли отменить ранее принятые законы союзного государства.
Шаг за шагом одна сфера за другой постепенно переходили не просто в местное управление, но и во владение. В конце лета 91-го предприятия союзного подчинения, расположенные на территории Казахстана, были объявлены его собственностью. Из стратегических новых образований можно отметить государственную корпорацию «Казахстаннефтегаз» и консорциум «Казалмаззолото». А ещё казахстанские чиновники и предприниматели того времени уже сами могли решать, с кем и о чём им договариваться за пределами границ.
РОЗА НУРТАЗИНА, ДОКТОР ПОЛИТИЧЕСКИХ НАУК:
Наше руководство старалось больше привлекать и выходить уже в зарубежные страны для того, чтобы создать новые меморандумы, экономические соглашения для того, чтобы привлекать, хоть и в малом количестве, инвестиционный потенциал. Было первое соглашение с Северной Кореей о международном сотрудничестве. Это был первый шаг, самостоятельный шаг.
АЙГЕРИМ КУРМАНГАЛИЕВА, КОРРЕСПОНДЕНТ:
Решения бывают разные. Важность некоторых, а также их исторический эффект можно почувствовать только через время. Однако в череде самостоятельных шагов Казахстана после принятия Декларации о Суверенитете есть такой, который вызвал бурю эмоций и массовое одобрение моментально. 29 августа 1991 года вышел Указ о закрытии Семипалатинского ядерного полигона. Вопреки давлению союзного центра.
КАРИПБЕК КУЮКОВ, УЧАСТНИК АНТИЯДЕРНОГО ДВИЖЕНИЯ «НЕВАДА — СЕМИПАЛАТИНСК», ХУДОЖНИК:
Я помню, как мы радовались — это было для нас, считай, огромной победой. То, что мы всё-таки смогли добиться этого. Целью движения, конечно, было закрыть Семипалатинский полигон. Но мы пошли дальше. Весь мир узнал об этом движении. И нас стали приглашать в Америку. И мы ездили, я помню, в штат Невада. Мы были у ворот американского полигона — штат Невада. И мы встречались с такими же людьми, с такими же жертвами.
Когда Карипбек Куюков родился, его маме и папе сказали, что если им сложно, то можно просто сделать младенцу укол… Но отец будущего талантливого художника и общественного активиста тогда не испугался ответственности, сказал, что вырастит сына. И слово своё сдержал. В 2018 году Карипбеку Куюкову довелось выступать в Организации Объединённых Наций с главной трибуны, той самой, с которой обычно вещают первые руководители государств. Миролюбивое решение суверенного Казахстана в 91-м стало своего рода сигналом о том, что за государство мы строим.
КАРИПБЕК КУЮКОВ, УЧАСТНИК АНТИЯДЕРНОГО ДВИЖЕНИЯ «НЕВАДА — СЕМИПАЛАТИНСК», ХУДОЖНИК:
Я думаю, мы строили свой мир. Мы хотели строить полностью свою страну. И мы начали этот мир строить, наверно, без оружия. Потому что любой, какой ты хочешь видеть мир — это мир без оружия. Естественно. Я считаю, что это является достойным примером для других стран.
АЙГЕРИМ КУРМАНГАЛИЕВА, КОРРЕСПОНДЕНТ:
Конечно, других эмоций в начале 90-х тоже хватало. Переходный рубеж стал эпохой колоссальных испытаний на прочность для каждой семьи. Рушились старые хозяйственные системы, рвались привычные связи, но за всем этим были просто люди. Со своими потребностями и желаниями.
БЫРГАНЫМ АЙТИМОВА, ДЕПУТАТ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА КАЗССР (1990-1993 ГГ.):
В сознании нашего населения происходили, конечно, неимоверные мечтательные процессы, что это скоро всё будет доступно, это скоро экономика будет развиваться так, что у нас будет хватать достаточно средств на достойное проживание. Но главным в тот период стоял вопрос: «Как выжить?» И вот этот вопрос был поставлен во главу угла, потому что во многих местах не платили заработную плату. Я чётко и ясно помню, как мы вставали в очереди за тем же детским питанием, за тем же постельным бельём, за тем же мылом.
РОЗА НУРТАЗИНА, ДОКТОР ПОЛИТИЧЕСКИХ НАУК:
То, что мы будем становиться самостоятельным государством, общество разделило на несколько категорий. Старшее поколение не понимало. Они беспокоились за будущее своих детей, что будет дальше. Молодежь — она внутри ждала что-то новое, какие-то новые реформы, изменения. Эти патриотические чувства, что мы стали уже самостоятельными, объявили самостоятельной республикой себя — они вдохновляли молодёжь. Это было немножко двоякое чувство: чувство гордости, то, что мы становимся самостоятельной республикой, и чувство немножко непонятного страха, что дальше будет в будущем?
АЙГЕРИМ КУРМАНГАЛИЕВА, КОРРЕСПОНДЕНТ:
В начале 90-х никто ещё точно не знал, каким будет Казахстан. Сегодня это девятое по площади государство планеты. Миролюбивая страна, которая построила новую столицу, стала площадкой международных переговоров, заявила о себе в разных сферах. Имена казахстанцев звучат на мировых сценах, в научных лабораториях, на олимпийских аренах.
У Казахстана есть международный авторитет, собственный голос и своя история, которую уже не написать за него. И, пожалуй, главное — возможность самостоятельно определять, каким будет следующий этап этого пути. А началось всё той самой осенью 90-го. 25 октября.