ЗАУРЕШ МУРАТ, КОРРЕСПОНДЕНТ:
Представьте, что перед вами текст. Вы смотрите на буквы, пытаетесь прочитать слово, складываете слоги, но ничего не получается. Вы пробуете снова. Медленнее. Внимательнее. Ещё раз. Но сколько бы ни старались, текст не становится понятнее. Примерно так каждый день чувствуют себя дети с дислексией. Они хотят читать, учиться, отвечать на уроках. Но то, что другим даётся легко, для них превращается в настоящее испытание. И дело не в лени или отсутствии способностей. Просто их мозг обрабатывает письменную информацию иначе.
Для Марии Шенеман и её дочери всё начиналось с обычных школьных заданий. Дочь садилась за домашнюю работу, но через несколько строк теряла суть текста. Чтение быстро завершалось слезами.
МАРИЯ ШЕНЕМАН, МАМА РЕБЁНКА С ДИСЛЕКСИЕЙ:
С одной стороны, абсолютно нормотипичный ребёнок. С другой стороны, какие-то прям настолько радикальные провалы. И я никак не могла это увязать, что вообще происходит. Ты не понимаешь, в какую сторону двигаться. Ты просто сам потерян так же в пространстве. Куда идти? К кому обращаться?
Началась череда специалистов: репетиторы, нейропсихологи, логопеды. Семья перебирала способы помочь. Но ожидаемого прогресса не было. А вместе с трудностями в учёбе дочь теряла уверенность в себе. Столкнулась с буллингом в школе. Ответ Мария нашла неожиданно в книге Рональда Дэвиса «Дар дислексии». Впервые у происходящего появилось название. А вместе с ним и возможность посмотреть на дочь иначе.
МАРИЯ ШЕНЕМАН, МАМА РЕБЁНКА С ДИСЛЕКСИЕЙ:
Я увидела то, что происходит у неё внутри, что происходит на её душе. Это не какое-то недоразвитие, это просто какое-то другое восприятие и другой мир в голове. И с тех пор понятие дислексия уже прочно вошло в нашу жизнь.
У Тоты Балмаганбетовой две дочери. И обе столкнулись с трудностями чтения. Когда старшая ходила в третий класс, учителям и администрации школы, по словам мамы, было проще предложить семье забрать документы, чем разбираться, почему ребёнок не успевает.
ТОТЫ БАЛМАГАНБЕТОВА, МАМА ДЕТЕЙ С ДИСЛЕКСИЕЙ:
Когда встречаешься с этой проблемой, на тот момент это было в 22 году, 4 года назад, я не знала, что с этим делать, я более углубленно это изучала, а сейчас я уже понимаю, что самый главный адвокат для ребёнка-дислексика — это его мама. И единственное, что я сказала своему ребёнку: «Я помогу тебе, я буду твоей опорой». И таким образом мы преодолеваем все трудности.
Дислексия — это не просто перестановка букв или нежелание учиться. В международной классификации её относят к расстройствам развития учебных навыков. Ребёнку может быть трудно распознавать слова, связывать буквы со звуками, читать точно и бегло. При этом его способность думать и понимать может значительно опережать умение прочитать текст.
В материалах Всемирной Организации Здравоохранения приводят оценку: от 5 до 17 процентов детей школьного возраста могут сталкиваться с нарушениями развития учебных навыков и чтения. А в исследовании доктора Салли Шейвиц, которое ведут в США с 1983 года, распространённость дислексии оценивают примерно в 20 процентов. То есть у каждого пятого ребёнка. В Казахстане частный проект Dyslexia Lab обследовал около трёх тысяч школьников. У 11 процентов, то есть у каждого девятого участника, выявили признаки дислексии, требующие дополнительного внимания.
ЕЛЕНА ДАНИЛОВА, КЛИНИЧЕСКИЙ ПСИХОЛОГ, МЕТОДИСТ ПО ДИСЛЕКСИИ:
Но дислектик остаётся на всю жизнь дислектиком. Жизнь родителя — это сделать так, чтобы ребёнок был уверен в себе, умел защищаться и объяснить сообществу, что такое дислексия. Потому что, к сожалению, во многих школах, давайте так скажем, даже в 99% случаев, педагоги не знают, что такое дислексия, не могут её изначально обнаружить.
Психолог Елена Данилова занимается с детьми с дислексией уже семь лет. Её собственный путь начался с поиска помощи для своего ребёнка.
ЕЛЕНА ДАНИЛОВА, КЛИНИЧЕСКИЙ ПСИХОЛОГ, МЕТОДИСТ ПО ДИСЛЕКСИИ:
То есть если к концу первого класса ваш ребёнок не умеет складывать слоги в слова, то это явный признак того, что надо обратиться к специалисту. Часто у таких детей может быть задержка речи. Они начинают говорить к 3-4 годам. Нужен логопед, чтобы поставить эти буквы. Помимо этого, часто такие дети, они так называемые дезориентированы. Что это такое? Это летание в облаках.
Но один-два признака сами по себе ещё не означают дислексию. У трудностей чтения могут быть разные причины. Поэтому важно не ставить диагноз самостоятельно, а обратиться к специалистам. Что происходит, когда родители всё-таки идут за помощью? В Министерстве просвещения ответили, что в Казахстане около четырёх тысяч детей относятся к категории нарушений развития речи, куда включены в том числе дислексия и дисграфия. Выявлять такие трудности, по объяснению ведомства, предусмотрено на трёх уровнях.
ЮЛИЯ ОВЕЧКИНА, И. О. ПРЕДСЕДАТЕЛЯ КОМИТЕТА ПО ОХРАНЕ ПРАВ ДЕТЕЙ МИНИСТЕРСТВА ПРОСВЕЩЕНИЯ РК:
Во-первых, самым первым человеком, который может выявить такого ребёнка, является педагог. Это может быть классный руководитель при работе с ребёнком в начальном звене. Это может быть любой другой педагог и педагог при выявлении таких детей обязан сообщить о таких детях их законным представителям, в первую очередь родителям.
Второй уровень — школьные психологи, логопеды, дефектологи. Третий — психолого-медико-педагогическая консультация, коротко ПМПК, где особенности развития ребёнка оценивают специалисты.
ЮЛИЯ ОВЕЧКИНА, И. О. ПРЕДСЕДАТЕЛЯ КОМИТЕТА ПО ОХРАНЕ ПРАВ ДЕТЕЙ МИНИСТЕРСТВА ПРОСВЕЩЕНИЯ РК:
Подчеркну, что первичная помощь ребёнку и адаптация ребёнка именно в условиях общеобразовательной школы проводятся на бесплатной основе и в организации образования. Для таких детей может применяться специальная программа, она может быть скорректирована под этого ребёнка, либо может быть очень сильно изменена для того, чтобы ребёнок осваивал эту программу, Кроме того, для таких детей предоставляется специальная помощь специалистов.
И важное уточнение от ведомства для родителей: ПМПК не ставит медицинский диагноз.
ЮЛИЯ ОВЕЧКИНА, И. О. ПРЕДСЕДАТЕЛЯ КОМИТЕТА ПО ОХРАНЕ ПРАВ ДЕТЕЙ МИНИСТЕРСТВА ПРОСВЕЩЕНИЯ РК:
Не нужно бояться идти на ПМПК, потому что любое заключение ПМПК, во-первых, это рекомендация, она предоставляется исключительно родителю, и родитель уже решает, что с этой рекомендацией делать. Эта рекомендация не заносится в личное дело или в диагноз ребенку, то есть родитель берёт рекомендацию и рекомендация содержит именно программу обучения.
Что касается нашего обращения в Министерство здравоохранения, то в ведомстве не нашлось специалиста, которому бы поручили ответить на отправленные вопросы. Эту миссию чиновники поручили работнику Национального детского реабилитационного центра. По её словам, дислексия упоминается в документах, регулирующих сферу образования и психолого-педагогическую помощь детям. Первичное обследование — за логопедами.
РОУЗА ОСПАНОВА, ЛОГОПЕД НАО «НАЦИОНАЛЬНЫЙ ЦЕНТР ДЕТСКОЙ РЕАБИЛИТАЦИИ»:
Логопед обследует, после логопеда она направляет в ПМПК, чтоб дали направление в специальные классы. Чтоб он занимался в специальном классе. Или направление индивидуально к логопеду. — Что за специальные классы? Они есть в государственных школах? Почему есть классы, логопеды есть. Не в каждой школе это, но в каждой школе есть логопед. По направлению ПМПК она должна и обязана взять этого ребенка индивидуально.
И здесь возникает закономерный вопрос: если система сопровождения предусмотрена, почему родители по-прежнему ищут специалистов самостоятельно и не всегда могут позволить себе коррекционные занятия?
ТОТЫ БАЛМАГАНБЕТОВА, МАМА ДЕТЕЙ С ДИСЛЕКСИЕЙ:
Я поняла, что в этой ситуации я одна, один на один с этой проблемой, центр дислексии у нас прекрасный, но цены там не для всех приемлемы. Это не дёшево. Хотелось бы, чтобы на общегосударственном уровне такие курсы были доступны, это было бы очень хорошо.
КУРАЛАЙ НУРСУЛТАН, 12 ЛЕТ:
После того, как мне нашли репетитора, мне стало довольно легче, и я занимаюсь по сей день с тем же репетитором и у меня улучшились оценки.
АЛТЫНАЙ НУРСУЛТАН, 9 ЛЕТ:
Сложно было научиться читать. Почему? Потому что я знала только малую часть букв и не знала никаких звуков по-английски, вообще практически ничего не знала. Хотя старалась, да? Очень. А что помогло все это понять и научиться читать? Мне помогли репетиторы.
Ещё сравнительно недавно и об аутизме знали немногие. Сегодня его научились распознавать, диагностировать и сопровождать на системном уровне. Дислексия не исчезает от замечаний «читай внимательнее», ребёнку нужно помочь научиться читать и не стесняться своих особенностей. Для этого взрослым важно вовремя заметить трудности, специалистам знать, как с ними работать, а государству сделать помощь доступной каждой семье, а не только тем, кто может за неё заплатить. И иногда самое важное, что нужно услышать ребёнку, — не «почему ты опять не справился?», а «давай попробуем по-другому».