В общем, рисунок начинает сыпаться. После холодов вздулся во многих местах.
Вот, соль, видите, белая, прямо хлопья соли. Соль выдавила краску. Какие-то антизамораживающие моменты… Это, это… переборщили, скажем так.
Это уличное полотно на павлодарской набережной не прослужило и нескольких месяцев. Как только пришли холода, покрытие вздулось. Авторы мурала, у которых за плечами десятки успешно реализованных стрит-картин, видят такое впервые.
ВЛАДИМИР ЗУБКО — ХУДОЖНИК-МУРАЛИСТ:
Такого вообще не бывает, чтобы за одну зиму полностью рисунок осыпался. Начинает через 3 года где-то в каком-то месте, и то там штукатурка — упал кусочек. То есть не сама краска отходит, штукатурка отошла, а здесь — просто чтобы за одну зиму.
Сейчас городские власти думают над тем, как исправить недоразумение. Деньги-то потратили. На счастье чиновников, художники не отказываются восстановить свои работы, но на другом полотне, которое не обвалится в первый же год.
Тем временем общественные активисты из «Ассоциации «Гражданский альянс» активно обсуждают лот на портале госзакупок. В Павлодаре хотят потратить почти 119 миллионов тенге на проект «Өнерлі шаһар». Цель обозначена так: «поддержка и развитие интеллектуального и креативного потенциала граждан». Если проще, то это конкурс, в рамках которого выберут эскизы для будущих муралов.
МАКСИМ КРАВЧЕНКО — МЕНЕДЖЕР ОЮЛ «АССОЦИАЦИЯ «ГРАЖДАНСКИЙ АЛЬЯНС ПАВЛОДАРСКОЙ ОБЛАСТИ»:
По сути, это конкурс рисунков, где именно на этом этапе будут вовлекаться жители города. А всю остальную работу будут делать профессиональные люди, которые занимаются изготовлением муралов. Социальный эффект в данном случае будет не очень высокого уровня. По нашему мнению, можно подобрать другие инструменты, другие средства для того, чтобы достигать поставленных целей и задач.
По проекту «Өнерлі шаһар» планируют создать в городе двадцать муралов, а может быть, и больше. То есть предварительная себестоимость каждой уличной картины получается от пяти до семи миллионов тенге.
СВЕТЛАНА ГЛАДЫШЕВА — ЗАМЕСТИТЕЛЬ АКИМА ПАВЛОДАРА:
Посмотрев опыт других государств, мы подошли более профессионально. То есть мы сделали профессиональный расчёт. Предварительно определили стены, состояние стен, качество, посчитали безопасность. Получилась, конечно, большая сумма. Ну и плюс сами краски, затраты и всё остальное. Это вышло в такую сумму.
Теперь многие опасаются, что 119 миллионов в итоге выиграет фирма, у которой есть автовышки, подъёмники, но никак не художники, у которых нет технической базы. Почему вот заявка общественников и была: почему не разбить на малые гранты, почему не больше вовлечь общественность? А сами художники опасаются, что в итоге они станут просто субподрядчиками крупного подрядчика.
Мы впервые проводим именно на такую сумму государственный социальный заказ. И всё-таки мы смотрели, разбить это или нет. Есть технические условия. То есть мы не можем проводить на один вид работы несколько государственных заказов в один год.
МАЙЯ ШУАКБАЕВА — КОРРЕСПОНДЕНТ:
Муралы — это живая культура. Настенная роспись преображает пространство, оживляет серые кварталы и создаёт неповторимую среду, атмосферу, в которой хочется быть.
Муралы могут выполнять социальную миссию, когда мы видим на стене понятный и простой призыв беречь воду или помогать бездомным животным. Культурную — когда несут в массы доброе, светлое. Историческую — напоминают обществу о пути, который прошли его предки. Или эстетическую — подчёркивая прекрасное, заставляют прохожих на минуту застыть возле уличной картины.
Практически все муралы в Казахстане сегодня — это либо государственный, либо корпоративный заказ. И гораздо реже — самовыражение свободных художников. Во-первых, для этого нужно получить согласие собственников строения, а во-вторых, создавать масштабные картины в пять или девять этажей дорого.
«Баллоны элементарно стоят 3800, почти четыре тысячи. Это один баллон, его хватает условно на один квадратный метр, грубо говоря. Если мы берём 9-этажный дом, это 400 квадратных метров. Плюс это же не закрашивается конкретно в один цвет.
В среднем чек на более-менее нормальный пистолет, не китайский, скажем, какой-то дешёвый, от 20 до 50 тысяч может варьироваться.
Помимо банок, как будет осуществляться доступ? Это может быть автовышка, люлька. И они стоят очень дорого — порядка 25 тысяч в час работы. На мурал в среднем это около 30–40 часов.
Однако художники-муралисты Антон и Василий однажды нашли спонсоров и нарисовали маяк на доме с одиноким окном, который стоит в низине и который символично каждую весну топит.
АНТОН ТОЛЧИН — ХУДОЖНИК-МУРАЛИСТ:
Ну, вообще такой образцово-показательный проект в Павлодаре, потому что он создавался с помощью людей. То есть была у нас идея. Видя фасад, у него одно окно, думали, как это обыграть, предложили в архитектуру проект, его поддержали, но денег нет. Здесь есть возможность показать простым горожанам, которые каждый день ходили на работу по этому направлению, а тут — хоп, и появился яркий рисунок.
Художники больше не хотят быть голодными, а самый большой спрос на стрит-арт — у среднего и мелкого бизнеса. Поэтому союз свободных живописцев ездит по всему Казахстану и реже всего создаёт красоту в родном Павлодаре. Отчасти этому способствуют и рамки, которые задают чиновники, но в которых не каждый способен творить.
ВАСИЛИЙ ВДОВИН — ХУДОЖНИК-МУРАЛИСТ:
Иногда это связывает руки художникам, когда вроде бы тебе говорят, что нам нужна картинка творчества и так далее. И потом идёт запятая, слово „но“. И говорят: обязательно нужна степь, чтобы парил орёл, чтобы стоял кто-то из важных исторических деятелей. Это всё очень здорово. Но творчество должно быть. Без творчества очень скучно и серо жить.
Вот такая приспособа, выставили проектор и делаем разметку.
Владимир Зубко и Руслан Касимов создавали мурал Каныша Сатпаева, теперь он — одна из визитных карточек города. Ребята очень переживают за свою работу на набережной. И хотя все понимают, что вина не художников, по их репутации это тоже ударило.
А ведь именно они в своё время на свои деньги подарили Павлодару мурал Виктора Цоя, и не один, а два. Они же помогали известному казахстанскому стрит-арт-художнику Паше Касу написать на стене одной пятиэтажки социальный мурал.
Рисунок неизвестного 14-летнего автора — птицерыбу в противогазе — Кас с единомышленниками сотворил за одну ночь. Наряду с темиртауским «Пляшем» и «Криком» на бывшем семипалатинском полигоне, эта настенная картина тоже стала одной из тех, что заставляют задумываться.
ЦИТАТА:
Основная тема в Павлодаре — это вовсе не то, о чём сегодня говорят политики и журналисты. Основная тема — это экологическая катастрофа. Онкология. Город с 300-тысячным населением и 2000 новых онкозаболеваний ежегодно. Это официальная статистика. Люди уходят пачками.
АНАСТАСИЯ ЛИНЬКОВА — ЖИТЕЛЬНИЦА ГОРОДА:
Мы, когда с мужем проходим, всегда смотрим, так как он у меня художник. Он тоже хочет найти какой-нибудь проект, чтобы также обрисовать какую-нибудь стену здания.
— А вы понимаете смысл, который вложили в этот мурал?
— Конечно. Тем, что из-за загазованности, из-за того, что плохая экология с каждым годом, животные умирают, им тяжело дышать. Также как и растениям. Ну и нам тоже становится хуже.
АСКАР ЖИДЕБАЕВ — ЖИТЕЛЬ ГОРОДА:
— А как вы понимаете смысл?
— Ну, смысл, видите: птица летит, загрязнённо, дышать не может. Она ещё и в противогазе. Это хорошая такая, актуальная тема. Потому что загрязнение экологии.
Возвращаясь к вопросу долголетия муралов, можно посмотреть на эту масштабную картину в Астане. Она появилась в столице благодаря нашему телеканалу. В рамках съёмок документального фильма «Миссия созидать», при поддержке районного акимата и по эскизу, который специально создал художник Серик Буксиков, район ЭКСПО украсил мурал «Мәңгілік Ел».
И шесть лет спустя он по-прежнему радует яркими красками проходящих мимо людей. Да и если говорить об этом виде искусства в целом: когда настенная живопись заставляет остановиться и подумать о чём-то прекрасном или важном, то это уже искусство, и его сложно оценить деньгами.
Майя Шуакбаева