За этой дверью — люди, которых общество привыкло списывать со счетов. Те, кого называли слабыми, потерянными, сломанными. Здесь не спрашивают фамилии, должности, не интересуются статусом. Тут проблема не становится приговором. Приходящие сюда говорят о сокровенном, в чём не решались признаться даже самым близким. А каждая история начинается с одной фразы: «Меня зовут так-то, и я — алкоголик».
Нашей первой героине — назовём её Катя — 44. Она выросла в семье, где алкоголь, можно сказать, был хроническим диагнозом. И даже построив свою жизнь — с супругом, детьми и внешним благополучием, — женщина считает, что её настигла ловушка наследственности. Болезнь, которую она ненавидела, незаметно вошла и в её быт. Сначала — как часть студенческих вечеринок. Потом — как способ снять усталость. А затем — как единственное, что имело значение и смысл.
Катя, имя и голос изменены:
И для меня это был уже ужас, что мне надо было водить детей во всякие секции, а я просто не могу это сделать, потому что я постоянно подвыпившая. А не выпить — это означало то, что ты не можешь вообще двигаться. Я сидела на балконе уже, и я понимала, что качусь в никуда, я уже не могу сама справиться. Мне было очень жаль своих детей. И вот у меня в голове была такая картина — весы. Я на одну чашу весов ставлю детей, на другую — алкоголь. И я понимаю, что выбираю алкоголь.
Этот торг с совестью вскрыл старые раны. Катя осознала: она повторяет путь своего отца, превращая жизнь семьи в такой же кошмар, через который прошла сама.
Катя, имя и голос изменены:
Самая страшная моя картина, которая, к сожалению, сегодня не стирается. Он бил всегда мать. Моя детская комната была как убежище для неё и для старшего брата. Он боялся именно заходить в мою комнату, но это было до одного момента, до одного ужасного дня, когда он зашёл, избил мать, вплоть до того, что переломан был нос, избил брата. У меня шкаф был, белые двери, и они были в крови. Это была не моя кровь. Он тогда продал уже эту душу, да, а я вот уже её продаю, я торгуюсь. И это, наверное, мысль меня остановила.
Первый шаг к спасению — признать бессилие перед болезнью. Именно на предельной честности строится работа сообщества Анонимных Алкоголиков. В Астане подобные группы работают уже более 10 лет. Главный инструмент — программа «12 шагов», где на первом этапе человек признаёт: его жизнь стала неуправляемой. Среди тех, кто принял этот вызов, наш другой анонимный герой — Самат. Ему тоже 44. И почти тридцать из них мужчина провёл в алкогольном плену.
Самат, имя и голос изменены:
Я влюбился. Наверное, первой настоящей моей любовью, как бы это сейчас пафосно, лирично ни казалось, был алкоголь, потому что он мне давал всё, что мне надо на тот момент. И с того времени, как я попробовал, мне, наверное, было лет 15. Весело, девочки, мальчики, гитара, на квартире где-нибудь сидим. А я в то время уже начал обращать внимание. Я смотрю на стол, а на столе стоит всего лишь полбутылки. Я чувствую, что алкоголь кончается, все веселятся, а меня это напрягает. И настроение у меня меняется, что алкоголь закончится. Я тысячу способов, тысячу причин для себя находил, почему я пью. И оправдания я находил. Моя болезнь мне всегда рассказывала, что я пью от несправедливости этого мира. Потому что весь мир почему-то против меня.
Трезвость вызывала физический и психологический дискомфорт, а болезнь услужливо подбрасывала оправдания: виноваты коллеги, шеф или просто плохой день. Появилась паранойя. Хотя начинал Самат успешно.
Самат, имя и голос изменены:
У меня всегда всё получалось. Был на хорошем счету. Карьерный рост всегда соответствовал. В любой профессии, в какую бы сферу я ни заходил, мне надо было от месяца до двух, чтобы получить повышение с любого рядового старта. Душа компании вроде, находился со всеми общий язык. Но вот что-то мешало. Я проснулся, как сейчас помню, на съёмной квартире, один в другом городе, у меня полно алкоголя в холодильнике, на столе, а я не хочу его пить. Я не то что не хочу его пить, я его не могу пить. Вообще, я его пью, я его не чувствую, у меня отвращение. Я помню, я лежу, и у меня тогда вопрос такой: зачем вообще жить, вот для чего? Полная бессмысленность моего существования в этом мире.
От непоправимого шага его уберёг звонок на телефон доверия. В мире Анонимных Алкоголиков не дают клятв на десятилетия — это слишком тяжёлая ноша. Здесь воюют за конкретный, обозримый отрезок времени.
Принцип сообщества:
Остаётся всего лишь один день — это сегодня. Любой человек в состоянии решить проблему одного дня. Только лишь тогда, когда мы нагружаем тяжести этих двух ужасающих бесконечностей — вчера и завтра, мы не выдерживаем и падаем. Не сегодняшний день сводит людей с ума, а угрызения совести, что было вчера, и боязнь того, что может произойти завтра. Поэтому давайте жить сегодня.
Этот короткий поводок стал спасательным тросом и для Жанар, которая долго верила, что алкоголизм — это исключительно мужская проблема. Статус, ответственная работа и руководящая должность служили надёжной бронёй. Но смерть близких пробила эту защиту.
Жанар, имя и голос изменены:
Я работала тогда уже в частной компании, и у меня был свой кабинет. Я помню, я на работе тихо сидела, в 4 часа дверь закрывала, и до 6 часов сидела, сама употребляла. И мне нужно было показывать, что я вот такая смелая, храбрая, что мы со всем справимся. А по факту у меня в душе кошки скребли. В плане того, что мне хотелось просто как-то заглушить эту боль, дыру в душе. А так-то у меня привычка выработалась: по чуть-чуть, но каждый день. Думала, что если я замуж выйду, будут у меня дети, как бы я перестану употреблять. То есть у меня будет полная чаша, дом, семья, дети. Ну и мне, в принципе, алкоголь не нужен будет.
Однако замужество не стало спасением. Напротив, оно превратилось в триллер. Супруг оказался зависимым игроманом, ещё и любящим выпить. По словам Жанар, пытаясь «спасти» его, она окончательно потеряла контроль над собой. А следующая история разрушает распространённый миф о том, что корни зависимости всегда лежат в тяжёлом детстве. Ермек — единственный ребёнок в семье, рос в атмосфере абсолютной любви и обожания. Родители исполняли любое желание, оберегая от малейших трудностей. Но именно этот «тепличный» климат, по мнению мужчины, и лишил его иммунитета к реальности.
Ермек, имя и голос изменены:
Инфантильность. То есть я ребёнок, который был ребёнком и в 20 лет, и в 25 лет, и в 30 лет, который после тёплых рук мамы нашёл себе такую же супругу. Супругу, которая полностью брала на себя ответственность за меня такого хорошего, а я продолжал пить и при этом жаловаться на жизнь, что она несправедлива.
Со временем «социальный контракт» с семьёй был окончательно разорван. Ответственность, которую годами за Ермака несли другие, сгорела в алкоголе, а накопленные обиды стали удобным поводом для новых срывов.
Ермек, имя и голос изменены:
Я возвращался с очередной командировки, допустим, и, зная, что меня дома ждут дети, ждут супруга, мать, отец, я проходил мимо подъезда и шёл в магазин, покупал, употреблял, прекрасно понимая, что сегодня я домой не попаду, и завтра, и послезавтра, скорее всего, тоже. Сочинял любые истории о том, что где-то задержка произошла, где-то машина сломалась. То есть в душе я проклинал себя, но шёл всё равно в магазин. Я пытался собственными силами остановить своё употребление. То есть это медикаментозные кодировки, посещение всякого рода семинаров. Но это ничего не помогло. И врачи сказали, что примерно при таком же употреблении печень выдержит ещё примерно год. Но это меня не остановило.
В итоге помогло вступление в сообщество Анонимных Алкоголиков. Сегодня в Астане работают 12 подобных групп. Это сотни людей, которые ежедневно выбирают жизнь.
Катя, имя и голос изменены:
Десятый год я не пью. Кто меня поддерживал, это вот как раз-таки единомышленники, люди, у которых такой же алкоголизм, а которые ищут путь, ищут исцеление. Не облегчение, это большая разница, дело не просто не пить, а дело вот как раз-таки остаться трезвым, жить в трезвости. Моя болезнь никуда не делась, она всегда со мной.
Самат, имя и голос изменены:
Появился вкус к жизни, захотелось жить. Не существовать, а именно жить. В материальной сфере, со своими родственниками. Самое трогательное: сейчас я каждый день звоню маме. И каждый день я говорю, что я её люблю. Я в 43 года стал отцом. Это самая большая радость для меня. Образ жизни, мышление, подход к любым ситуациям жизненным. Я не ухожу в саможалость и не просыпаюсь с мыслью, что весь мир хочет мне навредить.
Жанар, имя и голос изменены:
Я поспокойнее стала. Я учусь принимать всё так, как есть. Не так, как раньше. Я всегда хотела всех переделать, всё переделать. Под себя подстроить. И поэтому я просто отделила, разделила личную жизнь, работу.
Ермек, имя и голос изменены:
Я продолжаю посещать сообщество Анонимных Алкоголиков. У меня сейчас очень много друзей среди таких же, как я. Мы ходим на дни рождения друг друга. Мы радуемся свадьбам друг друга. Мы вместе празднуем рождение наших детей. То есть это огромное сообщество, которое живёт и радуется тому, что мы когда-то решили всё-таки прийти, нашли в себе смелость прийти и сказать: я алкоголик, потому что это нелегко признать.
Программа «12 шагов» — это не магия, а тяжёлый ежедневный труд: анализ ошибок, возмещение ущерба близким и ежечасный самоконтроль. Период реабилитации у каждого свой — от месяца до года. В этих стенах не обещают невозможного, но дают главное — понимание, что ты не один.